Семейные истории: самая правильная родительская любовь

0
4647

— Я тебя люблю, мамочка!

— И я тебя очень люблю!

— А я люблю тебя сильнее!

— Так не бывает… Ведь я люблю тебя больше жизни.

— А я люблю тебя больше чем 100 жизней!

В течение дня такой диалог у нас с ребенком возникает по несколько раз, и мы готовы с ним спорить до посинения. И да, я как мать, считаю, сильнее моей любви к сыну просто быть не может. Иногда я даже задумываюсь, что может быть, живи я в другой стране, давно бы осталась без своего ребенка из-за так называемой «удушающей любви». А где провести границу? Разве можно засунуть то чувство, которое я испытываю, в определенные рамки? Разве можно её измерить? И кто должен решать, КАК матерям любить своих детей, с какой силой? Может, если бы мы могли знать наперед, какими вырастут наши дети, принесет ли им пользу наша безграничная самоотдача, то сегодня мы бы еще могли успеть поменять свое поведение…

Когда я была маленькой, недалеко от нас жила семья. Пусть будут Сидоровы. Папа, мама и дочка лет 15-16. Тогда мне она казалась жутко взрослой. Всегда безупречно одетая, серьезная, отличница, родителей слушается, в магазин за продуктами ходит… Прямо загляденье. Родители ее работали учителями, поэтому дочь всегда находилась под их присмотром – и в школе, и дома. В то время, когда девчонки-ровесницы заглядывались на мальчиков, Соня сидела над книжками. Когда одноклассницы бегали на танцы, Сонечка распивала чаи на кухне с мамиными подружками, слушая нескончаемые разговоры типа «Ну что за молодежь нынче пошла!». Закончив школу, девочка уехала учиться в другой город и как-то пропала из моего поля зрения.

podrostok

Она вернулась, когда я уже училась в старших классах, и устроилась работать туда же, где и её родители – в школу.

Однажды я, придя в магазин, располагавшийся неподалеку от дома, случайно подслушала разговор двух женщин из соседнего подъезда. Нужно отметить, что они были как раз из разряда тех, кому до всего есть дело. Они знают все. Про всех.

— Видела, Сонька-то Сидорова вернулась? — спрашивает тетя Вера свою подругу.

— Конечно, — кивает тетя Валя. – Хоть эта вернулась. А то Танька как уехала, так и след простыл. Совсем довели родители девку, шагу ступить не давали. А сейчас плачутся, что неблагодарная мол у них старшенькая, бросила. Сами же задушили её своей любовью родительской, вот и не стерпела Танька. Говорят, замуж вышла. Детей двое у нее уже….

— Старшая – да… всегда бойкая девчонка была, нашла в себе силы своим умом жить, а не папкиным да мамкиным, — вторит ей Вера Андреевна. – А Сонька – тютя. Ты ж вспомни, у нее вообще подруг не было никогда. Мать ей говорит, что Ольга из её класса сильно вульгарная, не дружи с ней — дочь соглашается. Машка – двоечница, Сонька снова кивает. И так со всеми. Я уж про мальчишек молчу. Видимо, хотели родители ей лучшего, а получилось что? Девка даже с людьми общаться не умеет!

Я не заметила, как вышла за женщинами из магазина и, оказывается, плелась за ними, не привлекая внимания… Однако, тетя Валя обернулась. Пришлось улыбнуться, поздороваться и уйти. Не очень мне в тот момент хотелось стать следующим объектом их обсуждения.

Вот так оказалось, что идеальная на первый взгляд семья – очень далека от идеала. Любили же Соню родили, да залюбили, превратив девочку в зомби – послушного, со всем соглашающегося и совершенно не имеющего своего мнения, удобного для родителей зомби.

f_4f3f92daa7f2a

Соня лет до 35 жила с родителями. Позже я слышала от знакомых, что её мама с папой начали предъявлять ей претензии, что пора бы им уже и внуков нянчить… А где ж их взять, внуков-то, если у дочери один маршрут – дорога из дома на работу, да обратно? Пытались, говорят, чуть ли ни пинками отправлять её друзей себе найти, да гулять хоть иногда выходить. Потом даже ей квартиру отдельную сняли, чтобы было, куда мужчину привести, а там, глядишь, и дети появятся. Папа с мамой даже не мечтали, что девушка найдет себе мужа, готовы были помогать растить детей, лишь бы принесла «в подоле» уже. Да только все без толку. Соня пожила месяц-другой вдали от родителей, да потом собрала вещи и вернулась под родительское крылышко. Сегодня ничего не изменилось.

Мы все хотим своим детям счастья, потому что любим их. Мы все хотим, чтобы они выросли порядочными и самодостаточными людьми, потому что любим их. Мы с детства пытаемся им объяснить, что правильно, а что нет, что хорошо, а что –плохо, потому что любим их. Да. Мы их любим. Только не существует сценария правильной любви. Каждая мать, узнавая, что внутри нее зародилась жизнь, достает чистый лист и начинает писать свой и, кажется, единственно правильный. А так ли это, она узнает уже потом…

СОФЬЯ ПЕТРОВСКАЯ

Фото из открытых источников

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ