Игорь Скляр: «Я с детства совсем не дипломатичного склада человек. От этого много проблем было в жизни…»

0
3025

Он — всенародно любимый киноактер, артист. Его визитной карточкой остаются песня «Комарово» и роль наивного и безумно обаятельного Кости Иванова из фильма «Мы из джаза». Об Игоре Скляре иногда говорят как о тяжелом, капризном и даже невыносимом человеке. Сам он считает себя человеком точным и исполнительным – об этом он рассказал в интервью ugranow.ru.

140507_14_(c)Andrey_Fedechko

 

Про кинороли

До конца 90-х годов меня звали сниматься исключительно в легкоформатные фильмы на роли, не перегруженные драматизмом. Прочитав сценарий все становилось ясно и по сути, и по содержанию: «А давайте легко проведем время, посмеемся!» Пришлось даже на три года отказываться от кино, и не потому, что я такой загруженный и чересчур серьезный, просто с годами люди меняются. Мне уже трудно в 50 лет изображать 22-летнего парня. Да, я пою до сих пор «Комарово», но это должно быть лишь одним из жанров. В этом смысле, я — полигамный мужчина-актер. Люблю разные жанры.

 

Про романтику

Я не романтизирую прошлое. На мой взгляд, это все равно, что спросить человека: «А вы в молодости действительно были молодыми?» Что за молодость без романтики, без представления об идеале и мечте о его скорейшем осуществлении?

 

Про роль в новом «Шерлоке Холмсе»

Я снимался в новом фильме о «Шерлоке Холмсе». В интернете даже полемика возникла по поводу моего монолога на тему «приезжих, которые на улицах городов танцуют свои танцы, а на моем крыльце режут своих животных». Стоит ли сравнивать новую экранизацию с классическим масленниковским фильмом? Знаете, всякому овощу — свое время. Это не реконструкция и не попытка повторить тот фильм, это отдельная картина со своей темой и историей. Фильм нашего времени.

140507_25_(c)Andrey_Fedechko_2

 

Про чтение

Я прочитал «Трех мушкетеров» несколько поздно — в 17 лет. Тогда же примерно ознакомился с Конан Дойлом. Сразу проглотил несколько томов. Но долго читать одного и того же писателя затруднительно. Начинаешь замечать повторы, штампы, технологии.

Близкие мне писатели — Томас Манн, Кнут Гамсун, Захар Прилепин. Последний мне импонирует по уровню своей откровенности, которую он демонстрирует. А потом, читать — это интересно… Политические убеждения писателей я не хочу разбирать, да это и бессмысленно. Кнут Гамсун, к примеру, сотрудничал с нацистами, но это не значит, что я поддерживаю его взгляды, его убеждения. Он занимался психологией человека, это мне близко и интересно, и в этом плане мы с ним коллеги.

 

Про историю и философию

Я люблю историю. Наверное, по натуре я не артист, а историкофилософ. Мне интересны времена, их изменения, тщетность уроков.

140507_29_(c)Andrey_Fedechko_2

 

Про актеров

Совершенно точно посмотрю фильм, в титрах которого значится имя Андрея Панина, Янковского, Ивана Добронравова, Федора Лаврова. Из зарубежных коллег — Де Ниро. Можно сказать, что у него есть свои штампы, но все дело в том, что это его личностные ужимки. У него нет ни одного кадра, где не было бы внутреннего текста, то есть отношения к жизни, событиям, к домам, людям. Ко всему. Идет постоянная работа, нигде нет пустых глаз. Я уж не говорю про Мэрил Стрип или про Нину Усатову. Ее рвущее душу существование в «Мусульманине» – просто шедевр.

Понимаете, интересно смотреть и не понимать, как это делается. Отсутствием таких швов и отличается великий артист, от просто артиста. Как говорил мой учитель: «Если бы сцена представляла собой канат под куполом, гораздо меньше желающих хотело бы на нее ступить».

 

Про успех

Что такое успех? Есть мюзиклы со знаменитыми фамилиями на афише, с технологиями 3D, или блокбастер, реклама которого стоит 5 миллионов. Но для меня это не успех, это попытка сделать не хуже, дотянуться. Ремесленник всегда знает как сделать, у него на все случаи есть клише, мастеру же нужны ограничения, не проторенные ходы. Как моя мама говорила: «Все пойдут топиться, и ты туда же?» Очень интересная фраза… Не уверен! Мне хочется удивлять людей. Но не в том смысле, что ты ходишь лысый, голый, разукрашенный. Нет, это скучно, более того, стало уже общим местом.

 

Про дипломатию

Иногда я ухожу со спектакля. А как еще я должен поступить, если мне скучно, и я засыпаю? Бывает зовут знакомые, но идти не хочется, потому что потом им надо что-то сказать, а я с детства совсем не дипломатичного склада человек. От этого много проблем было в жизни. Вот посмотрел подряд  четыре спектакля Някрошуса. Задремал только на одном – на «Макбете». На остальных — четыре часа пролетали мгновенно.

140507_39_(c)Andrey_Fedechko_2

 

Про глаза

Бывает скажешь что-то, а потом жалеешь. Но это не касается моментов, когда я вел себя не так с нужными людьми. Что об этом сожалеть? Это все равно, что смотреть на себя в зеркало и видеть, что у тебя карие глаза, а не серые. Вот всю жизнь ты ходишь и мечтаешь стать сероглазым красавцем. Кстати, я всю жизнь хотел серые глаза как у папы, а у меня карие как у мамы. Но с этим трудно что-то сделать.

 

Про жлобов в театре

Звонки телефонов на спектакле не просто раздражают, убить хочется! Или крикнуть обидное в зал. Но это издержки времени. Раньше в роли телефонов выступали падавшие на пол номерки или шуршащие фантики от конфет. Всегда найдется в зале один-два жлоба, которым не надо ходить в театр. У них интересы в другом месте.

 

Про искусство

Мы профанируем свое искусство. Часто публика ходит на спектакль, где задействованы медийные лица, при этом там нет содержания. Сейчас много такого!

 

Про самое сильное воспоминание

Самое первое сильное воспоминание – это 12 апреля 1961 года. Мне было три с половиной года. Это был настоящий день победы. Люди от полноты желания просто открывали окна и поливали из шлангов улицу, кидали шапки, фуражки, которые долетали до нас – жителей второго этажа. Примерно такое же впечатление произвело и присоединение Крыма. Такого события давно не случалось в России. Я сказал своему 22-летнему сыну: «Вася, запомни этот день. Теперь начнется другая жизнь». Так что в мою жизнь вместились два грандиозных события.

140507_02_(c)Andrey_Fedechko

 

Про игрушки

Игрушек у меня было мало. Я ходил к соседскому мальчику играть в солдатики, а еще вырезал сам из дерева, из сырого мела. Для этой цели у меня был ножик, всегда наточенный как бритва. Мама рассказывала, что у меня был любимый пластмассовый пупс и собачка, которой я устраивал постель в коробке из под обуви. Как все пацаны любил рогатки. Но мяч –это самая большая драгоценность в жизни тогдашнего мальчишки. Не представляете глубину горя, когда какой-нибудь козел протыкал мячик, или сосед, которому разбили окно, его отнимал и разрезал.

Я мечтал о велосипеде «Школьник», потом «Орленок». У меня же был простенький, переделанные папой из трехколесного велосипед. У него не было тормоза, не говоря уж о других нужных штуках. К тринадцати годам интересы поменялись. Любимой игрушкой стала гитара, а еще футбол, бокс, девушки.

 

Про дворовую жизнь

Когда ты живешь во дворе, в котором обитают двадцать с лишним пацанов, то вопросов могу ли я постоять за себя, не возникало. Маменькины сынки ходили по стенке, их презирали. Дворовое воспитание, кстати, не такое уж и плохое. Это жизнь во всем многообразии. В огромной компании ты должен был что-то делать лучше других, иначе ты не удостаивался уважения. Хорошо играть в футбол, есть лимоны целиком, пускать пузыри из глаз. Я это умел. Сейчас, конечно, не рискну, давление поднимется…

Помню, по двору носился со связкой дохлых мышей, пугая девчонок, или мог через балкон зайти к соседям и открыть им дверь изнутри, если она вдруг захлопывалась. За это уважали. Мое пение в совокупности с кучей грамот, никого не впечатляло, тем более отличная учеба. Это было просто недостатком.

140507_05_(c)Andrey_Fedechko

 

Про лошадей

У меня есть трехлетний жеребец. Вообще я имею третий спортивный разряд в конкуре, когда-то служил в кавалерии. У меня в военном билете написано: «Рядовой кавалерист, коновод-трубач». На своем пока еще не езжу, он еще молодой. Это все равно что на шестнадцатилетнего ребенка взвалить 200 кг. Он еще обучается.

 

Про рыб

Еще у меня живут шесть карасей в пруду. Были и экзотические рыбы, их мы на зиму сдавали в итальянский ресторан, где есть бассейн. А потом там и оставили. Возить их туда сюда — тягомотно. Вообще природа – это то, без чего человек не может быть человеком.

Скляр

АННА АБАКУМОВА

Фото АНДРЕЯ ФЕДЕЧКО

Благодарим за помощь в организации материала компанию «ТеатрДом»

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ